Зерно девяноста дней

В баре в Керкуолле было пять столов и камин, а дверь выходила прямо на улицу из серого камня с собором наверху. Полли заняла стол ближе всего к теплу, потому что после дня на воде другого стола не существует. "Можно посмотреть меню?", спросила она и получила карту, где блюд было меньше, чем она ожидала, и больше из них местных.

"Не могли бы вы порекомендовать хорошее блюдо?" Хозяйкой была цапля, а это птица, созданная стоять за стойкой, и она без колебаний посоветовала баннок. Бере это ячмень, который выращивают здесь веками, шестирядное зерно, которое иногда называют ячменём девяноста дней, потому что он созревает достаточно быстро, чтобы уложиться в северное лето. Смолотый в муку, он даёт плоскую тёмную лепёшку со вкусом того поля, из которого вышел.

"У вас есть вегетарианские блюда?", спросила Полли, и цапля снова показала на ту же строку в карте. Баннок, масло и крауди, мягкий свежий сыр, который на фермах делали всегда. У того же зерна есть вторая жизнь на другом конце города, на винокурне под башней, работающей с тысяча семьсот девяносто восьмого года, где в подходящее утро вся улица пахнет тёплым солодом.

"Можно счёт, пожалуйста?", сказала Полли, когда тарелка опустела, и цапля не спешила его нести, а это комплимент. Снаружи ветер упал до того уровня, который острова считают затишьем. Полли пошла вверх по серой улице мимо красного песчаника собора со вкусом сурового климата во рту.