Кресло у огня

Гостевой дом стоял над гаванью, дверью на защищённую сторону, а на этих островах именно с этой стороны и делают дверь. Держала его овца с Норт-Роналдсей, одна из береговых овец, которые на северном краю архипелага живут на водорослях. Полли стояла в прихожей, и дождь стекал с неё на пол. "У вас есть свободные номера?"

Номера были. В сентябре обычно есть. Полли сказала: "Я хотела бы тихий номер, пожалуйста." Овца выдержала паузу ровно такой длины, чтобы остаться вежливой. Задние комнаты выходят во двор, передние на воду, и ветер находит и те, и другие. Здесь ничто не тихо в том смысле, какой имеет в виду приезжий. Взамен острова дают ветер настолько постоянный, что через две ночи перестаёшь его слышать.

"Не могли бы вы помочь мне с багажом?" Овца сама отнесла сумку наверх и поставила её рядом с креслом у огня, и это кресло было причиной, по которой Полли замолчала. Каркас был из плавника, потому что здесь не растёт ни одно дерево, а каждая доска в старых домах пришла с приливом. Спинка была из овсяной соломы, свитой и сшитой в капюшон, который выгибается вперёд над плечами. Столяр из Керкуолла по имени Дэвид Кёркнесс превратил эту крестьянскую привычку в стандартный образец в середине девятнадцатого века.

"Во сколько выезд из номера?", спросила Полли, потому что здесь всё решает паром. Потом она села в кресло. Соломенный капюшон отсёк сквозняк от двери, огонь продолжал делать то, что делают огни, и впервые с парохода она услышала собственное дыхание.