Honig, der Weltreiche überdauert hat

Als Archäologen in den frühen neunzehnhundertzwanziger Jahren das Grab des ägyptischen Königs Tutanchamun öffneten, entdeckten sie Schmuck, Statuen und Reihen versiegelter Tongefäße. Mehrere dieser Gefäße enthielten Honig, und obwohl dreitausend Jahre vergangen waren, seit ihn jemand berührt hatte, war der Honig darin noch immer einwandfrei. Man hätte ihn buchstäblich an Ort und Stelle essen können.

Когда в начале тысяча девятьсот двадцатых годов археологи вскрыли гробницу египетского фараона Тутанхамона, они обнаружили украшения, статуи и ряды запечатанных глиняных сосудов. В нескольких сосудах оказался мёд, и хотя с тех пор, как к нему кто-либо прикасался, прошло три тысячи лет, мёд внутри был всё так же хорош. Его буквально можно было есть прямо там.

Das ist keineswegs eine Kuriosität, die nur einmal vorkommt. Honig ist eines der wenigen natürlichen Lebensmittel, die im Grunde nie verderben. Noch ältere Gefäße sind anderswo aufgetaucht: In Georgien bargen Archäologen Honig, der neben einer Adligen rund fünftausendfünfhundert Jahre lang begraben gelegen hatte, und auch er war noch süß und genießbar.

Это далеко не единичный случай. Мёд один из очень немногих природных продуктов, которые практически никогда не портятся. В других местах находили и более старые сосуды: в Грузии археологи обнаружили мёд, захороненный рядом со знатной женщиной примерно пять тысяч пятьсот лет назад, и он тоже оставался сладким и пригодным в пищу.

Die Erklärung liegt in der Chemie, nicht in der Magie. Bakterien können ohne Wasser nicht wachsen, und Honig enthält fast keines. Bienen beginnen mit Nektar, der zunächst etwa achtzig Prozent Wasser enthält, und fächeln ihn mit ihren Flügeln im Bienenstock, bis er auf rund siebzehn Prozent reduziert ist: eine Flüssigkeit, so dickflüssig und dicht, dass darin kaum etwas überleben kann.

Объяснение кроется в химии, а не в волшебстве. Бактерии не могут размножаться без воды, а в мёде её почти нет. Пчёлы начинают с нектара, который примерно на восемьдесят процентов состоит из воды, и обмахивают его крыльями внутри улья, пока его влажность не снизится примерно до семнадцати процентов, оставляя жидкость настолько густую и плотную, что внутри неё почти ничто не способно выжить.

Honig ist außerdem leicht sauer, mit einem pH-Wert von etwa vier, ein Niveau, das die meisten Bakterien als äußerst unwirtlich empfinden. Hinzu kommt, dass Bienen eine Spur eines Enzyms beisteuern, das langsam Wasserstoffperoxid erzeugt, jenes Desinfektionsmittel, das in jeder Apotheke verkauft wird.

Мёд также слегка кислый, с уровнем pH около четырёх, а такая кислотность совершенно неблагоприятна для большинства бактерий. Помимо этого, пчёлы добавляют в мёд немного фермента, который постепенно вырабатывает перекись водорода, тот самый антисептик, который продаётся в любой аптеке.

Zusammengenommen sorgen diese drei Schutzmechanismen, kaum Wasser, ein niedriger pH-Wert und eine ständige, schwache Spur von Peroxid, dafür, dass Honig, einmal versiegelt und trocken gelagert, ungestört auf einem Regal, in einer Höhle oder in einem Königsgrab liegen kann, praktisch für immer.

Вместе эти три защитных механизма, почти полное отсутствие воды, низкий уровень pH и постоянное слабое присутствие перекиси, означают, что запечатанный и хранящийся в сухом месте мёд может простоять нетронутым на полке, в пещере или в царской гробнице практически вечно.

Sollte also der eigene Honig einmal trüb werden und im Glas kristallisieren, widerstehe der Versuchung, ihn wegzuwerfen. Erwärme ihn sanft in einer Schüssel mit heißem Wasser, und die Kristalle lösen sich wieder zu Sirup auf. Der Honig war von Anfang an nie verdorben. Honig, so zeigt sich, ist so gut wie nie wirklich schlecht.

Так что если твой мёд вдруг помутнеет и засахарится в банке, не спеши его выбрасывать. Подогрей его немного в миске с горячей водой, и кристаллы снова превратятся в сироп. Мёд изначально вовсе не был испорчен. Как оказывается, мёд почти никогда по-настоящему не портится.