Der Fluss, den Seoul ein halbes Jahrhundert lang verborgen hielt

Im Herzen Seouls liegt ein Fluss, der ein halbes Jahrhundert lang begraben lag. Der Cheonggyecheon floss einst offen durch das Zentrum der Stadt, doch in den Jahren nach dem Krieg wurde er verschmutzt und von Elendsvierteln eingeengt, sodass die Behörden ihn zubetonierten. Beton versiegelte das Wasser, und in den neunzehnsiebziger Jahren donnerte bereits eine Hochstraße über diesem Beton hinweg. Der Fluss überdauerte nur noch als Gerücht unter dem Verkehr.

В самом сердце Сеула течёт река, которая полвека провела погребённой под землёй. Чонгечхон когда-то открыто протекала через центр города, но в послевоенные годы она загрязнилась и оказалась зажатой трущобами, поэтому власти закатали её в бетон. Бетон навсегда скрыл воду, а к тысяча девятьсот семидесятым годам над этим бетоном уже грохотала эстакада. Река продолжала существовать лишь как слух под шумом транспорта.

Dann, im Jahr zweitausenddrei, wagte Seoul etwas, das beinahe pervers wirkte: Man begann, die Hochstraße abzureißen, um den Fluss wieder auszugraben. Ingenieure rissen die Fahrbahn auf, stellten fast sechs Kilometer des Bachlaufs wieder her und säumten die Ufer mit Wegen, Trittsteinen und Brücken. Skeptiker warfen der Stadt vor, nützliche Infrastruktur für Dekoration zu opfern. Das Projekt lief dennoch weiter, und der Bach wurde im Jahr zweitausendfünf erneut enthüllt.

Затем, в две тысячи третьем году, Сеул решился на нечто, что выглядело почти безумием: город начал разбирать эстакаду, чтобы вновь откопать реку. Инженеры вскрыли дорожное полотно, восстановили почти шесть километров русла и обустроили берега дорожками, камнями для перехода и мостиками. Скептики обвиняли город в том, что он жертвует полезной инфраструктурой ради украшения. Проект всё равно был доведён до конца, и в две тысячи пятом году река снова открылась взглядам.

Selbst die Optimisten waren auf das, was folgte, nicht vorbereitet. Fische, Vögel und Insekten kehrten in ein Wasser zurück, das fünfzig Jahre lang kein Tageslicht erblickt hatte. Die Sommertemperaturen entlang des Baches lagen mehrere Grad kühler als auf den parallel verlaufenden Straßen, eine natürliche Klimaanlage, gelegt durch das dichteste Stück der Stadt. Millionen spazieren heute jährlich an seinen Ufern entlang, viele von ihnen zu jung, um zu begreifen, dass ihre liebste Ecke Seouls einst die Unterseite einer Autobahn war.

Даже оптимисты не были готовы к тому, что случилось дальше. Рыбы, птицы и насекомые вернулись в воду, не видевшую дневного света пятьдесят лет. Летом температура вдоль ручья оказывалась на несколько градусов ниже, чем на параллельных дорогах, природный кондиционер, протянувшийся через самую плотную часть города. Теперь миллионы людей ежегодно гуляют по его берегам, и многие из них слишком молоды, чтобы осознавать, что их любимый уголок Сеула когда-то был изнанкой автомагистрали.