Фонари на рабочей улице

К востоку от реки улицы сужаются, а потом довольно внезапно перестают притворяться современными. Хигаси-Тяя занимает короткую сетку улиц с двухэтажными деревянными домами, у которых по фасаду идут тонкие решётчатые ширмы, глубокие свесы крыш и каменная мостовая, темнеющая под дождём до цвета крепкого чая. Когда свет уходил, у дверей один за другим загорались бумажные фонари.

Такую улицу легко прочитать как музей, и это было бы ошибкой. Квартал разбили в тысяча восемьсот двадцатом году как лицензированный, где городские артистки развлекали богатых купцов, и он работает до сих пор. Около сорока гэйко, как в Канадзаве называют гейш, учатся и выступают в трёх чайных кварталах города, в тех же комнатах наверху, за теми же деревянными ширмами.

Полли устроилась на черепице, когда где-то над улицей заиграл сямисэн, три струны и барабан, а потом голос, и ничего из этого не игралось для тех, кто снаружи. Внизу улица продолжала быть обычной улицей. У стены стоял велосипед. На ступеньке стояла коробка с доставкой. Кошка перешла дорогу не торопясь.

На углу лавка продавала мягкое мороженое, накрытое целым листом сусального золота: лист поднимали длинными бамбуковыми палочками и укладывали лёгким выдохом. Идея едва ли старше туристов, которые стоят за ней в очереди. Четыре века самого требовательного городского ремесла, проданные в рожке, в конце улицы, где наверху всё ещё работают.