Куют, пока оно почти не исчезнет

В переулке обычных жилых домов дверь открывалась в мастерскую, где стоял ровный механический шум, тяжёлый удар примерно раз в секунду. Внутри мастер работал за низким верстаком между высокими стопками квадратной бумаги, и между каждыми двумя листами этой бумаги лежал кусочек золота, такой тонкий, что вздрагивал, когда открывалась дверь.

Канадзава делает примерно девяносто девять процентов всего сусального золота Японии и занимается этим около четырёхсот лет. Числа трудно удержать в голове. Кусочек золота размером с монету, если отбить его правильно, превращается в лист, которого хватит, чтобы покрыть татами, соломенную циновку, задающую размер японской комнаты. Готовый лист имеет толщину около одной десятитысячной миллиметра, и этого достаточно, чтобы сквозь него проходил свет.

Причина, по которой ремесло осело именно здесь, связана с погодой не меньше, чем с мастерством. Сусальное золото не выносит сухого движущегося воздуха, а этот город месяцами стоит сырой, снежный и безветренный. Бумага важна не меньше металла: бумагу для отбивки делают и обрабатывают вручную, и поверхность этой бумаги решает, какой будет поверхность готового листа. Свои рецепты бумаги мастерские берегут крепче всего остального.

Такой тонкий лист нельзя брать пальцами, поэтому его поднимают бамбуковыми инструментами и укладывают на лаковые чаши, храмовые столбы и двери алтарей, где он может остаться на века. Полли стояла совершенно неподвижно в конце верстака, пока лист плыл по воздуху прямо перед ней, и не шевельнула ни пёрышком.